Перейти к содержимому


Как это было в Людиново

людиново подполье

  • Авторизуйтесь для ответа в теме
Сообщений в теме: 5

#1 Гость_xe-xe_*

Гость_xe-xe_*
  • Гость
  • 342 тем
  • Регистрация:--

Отправлено 05 мая 2016 - 13:16

Игорь Голосовский 
 
"Это было в Людиново" 
 
 
    В Москву на Повелецкий вокзал прибыл поезд. Из вагона вышел рослый мужчина в сером плаще с чемоданом в руке. Он был спокоен, как и прочие пассажиры. Вдруг его лицо перекосилось. Надвинув на лоб шляпу, он попытался скрыться в толпе. Но один из пассажиров взволнованно крикнул:
   - Помогите его задержать! Он убийца, предатель, палач! Мы с ним из одного села...
   И вот гражданин в плаще сидит перед старшим следователем управления Комитета государственно" безопасности по Калужской области и требует вызвать прокурора. Жалуется на незаконное задержание.
   - Мои документы в порядке! Моя фамилия Петров! Произошла ошибка!
   Но старший следователь предъявляет арестованному другие документы: красноармейскую книжку, военный билет на имя Николая Петровича Смирнова.
   - Ваши?
   - Да, мои,- подумав, соглашается гражданин и рассказывает, что на фронте он потерял красноармейскую книжку, был ранен, а медсестра положила ему в карман чужие документы...
   Когда задержанный снова требует вызвать прокурора, следователь достает из запечатанного конверта старый потрепанный паспорт.
   - Этот паспорт выдан в городе Людиново немецкими оккупационными властями на имя Иванова Дмитрия Ивановича. Ваш?
   - Нет,- кричит задержанный.- Я никогда не был в Людиново!
   Тогда в кабинет входят свидетели, жители Людиново,- люди, находившиеся в оккупации. Взглянув на смертельно бледного человека, каждый из них уверенно подтверждает:
   - Он!
   Человек в сером плаще сознается. Да, он Иванов. Тот самый Иванов, который был старшим следователем людиновской полиции и личным другом самого коменданта майора фон Бенкендорфа. Комендант Бенкендорф отлично спелся с кулацким сынком Ивановым. Они вместе расстреливали коммунистов, грабили население, жгли деревни. За "особые" заслуги Иванов был награждён гитлеровскими серебряной и бронзовой медалями.
   Всячески изворачиваясь, Иванов пытался увести следствие от самого главного, самого гнусного своего злодеяния. Но его изобличали свидетели и документы.
   Настал день, когда старший следователь смог задать вопрос:
   - При каких обстоятельствах вы арестовали, а затем расстреляли группу комсомольцев-подпольщиков, руководимую Алексеем Шумовцовым?
   Услышав фамилию Шумовцова, Иванов обмяк и сполз со стула. Он мрачно буркнул:
   - Теперь все! Конец!
   ...До последнего времени почти ничего не было известно о людиновских комсомольцах-подпольщиках. Это были совсем юные ребята и девушки, вчерашние школьники. Они боролись против гитлеровских захватчиков. Они не были побеждены. Их схватили по доносу предателя и зверски замучили в застенках полиции.
   ...Алексей Шумовцев родился в семье потомственного рабочего. Младший из братьев, он прекрасно учился, мастерски играл на гармошке, был вожаком среди ребят. Как только началась война, Алексей попросился на фронт, но получил отказ: ведь ему едва исполнилось шестнадцать. Но когда немцы подошли к Людиново, Шумовцова вызвали в райком комсомола. Здесь он познакомился с командиром партизанского отряда коммунистом Золотухиным. Тот предложил Алексею создать в Людиново подпольную боевую группу из молодёжи, которая будет выполнять задания партизанского штаба.
   Юноша ничего не сказал отцу. В тот день, когда семья рабочих эвакуировалась, Алексей вызвался сбегать за бабушкой, которая еще вчера отправилась в соседнюю деревню проститься с родственниками. Поцеловав отца, он ушел. Немцы вошли в Людиново. На другой день Алексей вместе с бабушкой вернулся домой.
   Дом оказался занятым. В нем разместилась немецкая сапожная мастерская. Шумовцовы поселились в кухне. Осмотревшись, Алексей стал действовать. Он решил вовлечь в подпольную группу своего друга Шуру Лясоцкого, горячего, отчаянно смелого Толю Апатьева, деловитого Колю Евтеева и трех сестер Хотеевых - Тоню, Зину и Шуру. Старшая сестра Тоня была храброй девушкой. Зина и Шура старались ей во всем подражать.
   В январе 1942 года, встретившись с партизанским связным Афанасием Посылковым, Алексей вручил ему список подпольщиков, их условные клички и клятвы. Вот одна из этих клятв: "Я, Шумовцов Алексей Семенович, клянусь работать для социалистической Родины, собирая данные разведывательного характера, идущие на пользу Краской Армии и партизанам. Если я нарушу свою клятву, то буду наказан по законам Советской власти, как изменник Родины. Орел". Эта была условная кличка. Шумовцова. Он сам выбрал это гордое имя и оправдал его!
   Вскоре Алексей прислал Золотухину первое донесение. Вот оно: "Зa улицей Свердлова в лесу стоит большое число неприятельских машин. Около 120. Имеются также пушки среднего калибра, пулеметы и живал сила". После этого сухого, делового текста следовала взволнованная приписка: "Прекрасное место для бомбежки, товарищ командир!".
   Сведения "Орла" были переданы по радио в штаб Западного фронта, и наутро бомбардировщик, сравнял с землей и машины, и пушки, и живую силу...
   Трудно перечислить все диверсии, совершенные юными патриотами. Hо вот некоторые из них.
   ...Городская электростанция тщательно охранялась. На соседней улице были сложены дрова, которыми отапливался локомобиль. Старый дед ходил возле поленницы с колуном. Однажды к нему подошли трое парней:
   - Хочешь, поможем дрова наколоть, а ты нам махорочки подкинешь.
   - Спасибо, хлопчики! - обрадовался дед.
   И хлопчики принялись за дело. Один колол, другой лезвием топора незаметно выковыривал в поленьях небольшие лунки, третий -
    И хлопчики принялись за дело. Один колол, другой лезвием топора незаметно выковыривал в поленьях небольшие лунки, третий - укладкой вкладывал в них бумажные пакетики... Закончив работу, ребята удалились. А вечером электростанция взлетела на воздух.
    Свой наблюдательный пункт фашисты устроили в церкви, на колокольне. Алексей Шумавцов ночью пробрался в церковь, облил стены керосином и поджёг. До утра пылала огромная свеча. Солдаты попробовали тушить, но шланг оказался перерезанным.
   Не отставал от дружка и Александр Лясоцкий. Он действовал ловко, расчетливо. Фашисты перебрасывали технику и солдат через южную окраину города, Лясоцкий поставил на дороге мины. Группа гитлеровцев подорвалась. После этого фашисты стали объезжать опасное место. Но Лясоцкий поставил мины и в стороне, и там не раз подрывались фашисты.
   У Коли Евтеева были свои заботы. Он подбирался к немецким конюшням и насыпал в уши лошадям просо. Лошади дико метались, и оккупанты, думая, что кони взбесились, пристреливали их. Туши сваливались за городом, и жители быстро разбирали их на мясо.
   Толя Апатьев сжег баню, где хранилось немецкое обмундирование, Тоня Хотеева расклеивала листовки. Даже 60-летняя бабушка Леши не оставалась в стороне. Как-то раз Шумовцов решил поджечь вещевой склад рядом с их домом. Часовой зашел, как обычно, к своим приятелям, работавшим в сапожной мастерской. Леша подмигнул избушке. Та начала мыть пол, загородив выход из дома, а внук, перемахнув через забор, проник в склад. Поджигая сарай, он прислушивался: в случае опасности бабушка загремит тазом, как было условлено...
   Земля горела под ногами у оккупантов. Сопротивление росло, принимало массовый характер. Все Людиново знало о том, как "поговорила" Тоня Хотеева с немецким генералом, который однажды зашел в ее дом. "Вы понимаете по-немецки?"- спросил генерал. Девушка ответила утвердительно. "Знаете ли вы Москву?.. "Да, знаю- "И в "Метрополе", наверное, бывали?'". "Приходилось!" - сказала Тоня. "Так вот, приглашаю вас туда шампанское пить через недельку!" - заявил генерал. Топя гк-ронрла его слова сестрам, а лотом спокойно сказала по-русски: "Не видать ним, сволочи, Москвы! И ничего вы не получите на нашей земле, кроме могил!". Сестры ужаснулись, а Тоня засмеялась и по-немецки поблагодарила так ничего и не понявшего генерала.
   ...Десять месяцев существовала подпольная комсомольская группа. На ее счету были уже сотни уничтоженных автомашин, десятки убитых фашистов. В октябре Бенкендорф вызвал Иванова и разнес его:
   - Должен найти!
   - Будьте спокойны! Постараюсь.
   Через несколько дней он уже докладывал "шефу":
   - На заводе есть наш человек. Вчера к нему обратился один паренек с просьбой помочь составить описок людей, активно сотрудничающих с немцами. Я выяснил, что эти сведения просил Алексей Шумовцев..
    - Действуйте! - коротко приказал Бенкендорф. - Будьте беспощадны.
   Нет, изменник не нуждался в таком напутствии! Этот палач ненавидел советских людей, как и сам Бенкендорф. Он подверг арестованных Шумовцова и его друзей изощренным пыткам. Целую ночь издевался Иванов над Тоней Хотеевой. Связав ее, он засовывал ей в горло резиновый жгут с железным наконечниклм, пока девушка не начинала задыхаться, затем бил ее шомполом, загонял под ногти гвозди. Тоня улыбалась искусанными губами. Бросив ее полумертвую в камеру, Иванов принялся за Шумовцева и Лясоцкого. "Все равно ты, фашистская собака, будешь повешен!" - сказал Алексей своему палачу. Иванов выламывал ему руки, бил ногой в живот: лицо юноши покрывалось потом, но он молчал. А Шура Лясоцкий шептял: "Держись, браток! Наши придут! Они отомстят!".
   В ночь на 8 ноября 1942 года Иванов расстрелял Шумовцова и Лясоцкого в лесу, неподалеку от Людиново. Были казнены Толя Апатьев, Шура и Толя Хотеевы. Зина спаслась только потому, что незадолго перед этим ушла в партизанский отряд.
   Расправившись с подпольщиками, полицейские произвели массовые аресты. Они отвезли за город и расстреляли одиннадцать членов семей убитых комсомольцев. Среди них были женщины и маленькие дети.
    В ту же ночь партизаны узнали о новом, страшном преступлении. Четырнадцатилетнему пареньку Володе Рыбкину случайно удалось спастись. Он держал на руках двухлетнюю сестренку, и когда грянул залп, cpaзу свалился в яму. Девочка была убита, но Володю не задело. На него стали падать тела расстрелянных. Закончив свое черное дело, полицейские швырнули в яму половинку от ворот и ушли. Выбравшись из могилы, Володя помчался в лес. Выслушав его сбивчивый рассказ, партизаны долго молчали.
   - Мы отомстим за них!-тихо произнес Золотухин.
    - Отомстим! - как один вздох, прозвучало в темноте, и, показалось,
   сам огромный и грозный русский лес поклялся вместе с партизанами...
   
   * * *
   
   Через несколько дней в Людиново будут судить Иванова. На суд придут оставшиеся в живых члены подпольной комсомольской группы - Зина Хотеева, Римма Фирсова, Володя Рыбкин, командир партизанского отряда Золотухин, отец Алексея старик Шумовцов-придут те, чьих сыновей, братьев и сестер замучил палач, который целых пятнадцать лет скрывался от справедливого народного гнева. Придут, чтобы полностью изобличить убийцу. Из их показаний мы узнаем новые подробности о героических делах людиновских комсомольцев.
   
   Калуга   Игорь ГОЛОСОВСКИЙ.
   (Советская Россия, 17/III-57) 

  • 0

#2 Гость_xe-xe_*

Гость_xe-xe_*
    Топикстартер
  • Гость
  • 281 тем
  • Регистрация:--

Отправлено 05 мая 2016 - 13:16

Лев Самойлов, Борис Скорбин 
 
ВЫСОКИЕ КОСТРЫ 
 
 подпольщик из калужского города Людиново -Герой Советского СоюзаАлексей Шумавцев
 
 
   На одной из выщербленных стен легендарной Брестской крепости можно прочитать слова безымянного героя: "Эй вы, грядущие, мы умираем за вас!"
   Их могли по праву сказать и орлята из людиновского подполья - Алеша Шумавцов и его друзья, павшие смертью героев.
   ...В начале войны гитлеровские войска захватили Людиново. Есть такой городок неподалеку от Москвы, в Калужской области. Он невелик - всего тридцать тысяч жителей. Со своими полудачного типа уличками и большими предприятиями (среди которых известный всей стране тепловозостроительный завод) городок растянулся вокруг озера Ломпадь - любимого места отдыха жителей.
   Спокойно и неторопливо текла жизнь в городе. И вдруг все изменилось. Чужая речь, приказы на столбах и заборах с трафаретным предупреждением: "За неподчинение - расстрел".
   Комендантом Людинова стал потомок известного по учебникам истории шефа царской жандармерии, выходца из Германии фон Бенкендорфа - майор Александр Бенкендорф. Рослый, рано располневший майор хорошо знал русский язык, считал себя знатоком русской психологии и старался при помощи "кнута и пряника" привлечь симпатии жителей к "великой Германии".
   Значительная часть городского населения своевременно эвакуировалась вместе с локомобильным и тепловозостроительным заводами, с советскими и партийными учреждениями. Но немало людей и осталось: одни не успели уехать, другие не могли оставить больных стариков, третьи надеялись, что через неделю-другую Советская Армия их освободит, и снова все пойдет по-прежнему.
   Осталась в городе и группа молодежи - приехавшие на каникулы московские студенты Коля Евтсев и Тоня Хотеева, ее родные сестры Шура и Зина, а также их неразлучные друзья: Алеша Шумавцов, Витя Евтеев, Толя Апатьев, Шурик Лясоцкий. Остался и старый школьный товарищ ребят Митя Иванов, приехавший на каникулы из Брянска, где он учился в лесотехническом институте. Остался и коренной людиновец Прохор Соцкий.
   Когда в октябре 1941 года в Людиново пришли немцы, Прохор Соцкий поступил на локомобильный завод. Свободное время он проводил в компании своего дяди Федора Гришина, мастера на том же заводе. И странное дело: если раньше моления и нудные поучения дяди - тот был сектант-пятидесятник - никак не трогали парня ("Чудит старый, пусть, если ему "любо, ищет свое счастье в какой-то божьей благодати"), то теперь Прохор невольно прислушивался к разглагольствованиям дяди и иногда, про себя, соглашался с ним.
   - Всякая власть от бога, - поучал Федор Иванович. - Бог учит смирению и терпению. Вот ниспослал он на нашу землю чужеземцев, немцев сиречь, и нам что остается, а?
   - Надо бороться... Красная Армия воюет... - неуверенно ответил Прохор.
   - Без божьего благословения немного навоюешь. Вишь, куда германец допер. Стало быть, его верх. А мы, слуги божьи, что можем сделать? Работать, молиться, не перечить новой власти.
   Дядя жил припеваючи. Все голодали, перебивались с хлеба на воду, а у него всегда был полон стол еды.
   - Где вы берете? - не выдержал однажды Прохор.
   - Тружусь, племянничек, честно, к власти отношусь с почтением, да и квалификация у меня первейшая, вот и вознаграждают Федора Ивановича по заслугам. - Гришин любил говорить о себе в третьем лице. - Федор Иванович человек смирный, богобоязненный. И воздается ему по трудам его. Бери пример, и тебе воздастся.
   Дважды ходил Прохор на биржу труда, где теперь служил Митя Иванов, просил дать работу посытнее, но встречал иронический отказ. 
 подпольщица из калужского
города Людиново -
Александра Хотеева
подпольщица из калужского города Людиново - Александра Хотеева
 
   - Ты что же, - цедил тот, - хочешь ничего не делать и получать манну небесную? Немцы любят порядок, аккуратность, прилежание. Зряшных щедростей от них не жди.
   Иванов "шел в гору". Начал с мелких доносов майору Бенкендорфу... Такой-то пошел на работу охотно, такой-то отказывается, уклоняется, у такого-то в семье старший сын в Красной Армии. Начав с этого, бывший студент Брянского лесотехнического института, ныне секретный осведомитель, Иванов вскоре начал выполнять задания покрупнее и поответственнее. А через короткий срок стал фактическим руководителем полиции, верным помощником Бенкендорфа. На его мундире - теперь он с ним не расставался - появилась первая бронзовая медаль. Так вышагивал по жизни предатель. А в это же время его недавние приятели и однокашники - Алеша Шумавцов, сестры Хотеевы и другие - искали свои пути.
   Друзья встречались по-прежнему, только реже: ведь кругом шныряли гестаповцы и полицейские. На площади имени Фокина уже раскачивались на виселице трупы местных жителей, заподозренных в "содействии большевистским бандитам". Начальник полиции Двоенко, алкоголик с повадками садиста, врывался в дома, вытаскивал на улицу очередную жертву, гнал в тюрьму или расстреливал из маузера на месте.
   Обычно друзья собирались в доме сестер Хотеевых. Их мать, Татьяна Дмитриевна, неслышно возилась на кухне и не мешала беседе молодежи. Она лишь изредка беспокойно прислушивалась к уличному шуму, к крикам и выстрелам, а иногда, накинув старую шубейку, выходила во двор и долго стояла на ветру, готовая подать сигнал тревоги.
   На вопрос, как жить, первым нашел ответ Шумавцов. Еще перед оккупацией города он надумал присоединиться к любой нашей воинской части, хотя сомневался, возьмут ли его: возрастом не вышел. Алеша даже приготовил вещевой мешок, положил в него пару белья, горсть сухарей, портянки. Но все его планы изменились после того, как его пригласил секретарь райкома партии Афанасий Суровцев.
   Сдвинув на нос очки, Суровцев внимательно разглядывал комсомольца, которого знал как смелого, решительного и, безусловно, преданного парня.
   - Так вот, добрый молодец, - сказал Суровцев. - Что на нашей земле делается - сам видишь. В прятки играть не будем, поговорим откровенно и прямо.
   - Слушаю вас.
   - Скрывать не хочу, пока наши дела невеселы. Скоро в городе появятся фашисты. А мы, партийный и советский актив, уйдем в леса - партизанить, бить фашистов с тыла, помогать Красной Армии.
   - И я хочу в армию.
   Суровцев сощурился.
   - Воевать можно не только в армии... Ты нам нужен здесь. Понимаешь?
   - Не совсем.
   В разговор вмешался оперуполномоченный райотдела НКВД Василий Золотухин.
   - Ты вот про армию толкуешь. А про глаза и уши слыхал? Про те глаза и уши, без которых ни одна армия воевать не может.
   Алеша не сразу сообразил, о чем идет речь, однако, подумав, ответил:
   - Слыхал и читал. Вы о разведчиках?
   - Точно! - Золотухин помолчал, словно подбирая нужное слово. - Здесь, в Людинове, нам нужны свои глаза, свои уши, чтобы все видели, слышали, запоминали и сообщали нам.
   - Кому - нам?
   - Партизанскому отряду. Короче, нужен надежный человек, разведчик. Одолеешь?
   - Врать не хочу, не знаю. Опыта нет.
   - Опыт - дело наживное, - улыбнулся Суровцев. - Главное - желание, преданность, смекалка. Трудно будет, это точно. В армии товарищи рядом, в партизанском отряде тоже все вместе. А здесь в одиночку. Поговорить не с кем, довериться никому нельзя. На каждом шагу опасности. У немцев полиция и гестапо работают неплохо.
   - Может, ты трусишь? - спросил Золотухин. - По-честному выкладывай.
   Алеша вспыхнул.
   - Я комсомолец! - тихо, но решительно произнес он. - Говорите, что я должен делать.
   Разговор закончился конкретным инструктажем. В тот же день на людиновские улицы вышел партизанский разведчик Орел. Ему предстояло собирать важные военные сведения о проходящих фашистских частях, их численности и вооружении, о местах расположения укреплений и огневых точках, о дислокации штабных учреждений, о предателях, пошедших в услужение к немцам... И еще Орлу предстояло осторожно подобрать и сколотить группу молодежи, которая могла бы ему помогать, а также совершать диверсии, поджоги, взрывы.
   Алешу переполняла гордость: ему доверили, ему поручили! Значит, теперь и он боец, фронтовик.
   Подпольная группа? Так она уже фактически есть. Мысленно перебирая друзей, Алеша как бы производил им смотр, взвешивал все "за" и "против" и еще раз приходил к выводу, что именно они, эти ребята, смогут бороться против фашистов. При проверке он, правда, кое-кого "отбраковывал", вычеркивал из своего ненаписанного списка.
   "Я, Шумавцов Алексей Семенович, 1925 года рождения, беру на себя обязательство работать на пользу социалистической Родины путем собирания данных разведывательного характера, идущих на пользу Красной Армии и красным партизанам. Если я нарушу свое обязательство или выдам тайну, то несу ответственность по законам Советской власти, как изменник Родины".
   Этот документ уже лежал в планшете комиссара партизанского отряда, а ребята, собиравшиеся у сестер Хотеевых, еще не знали, что Алеша партизанский разведчик. Сам же он не спешил открыть тайну, как не спешил организационно оформить группу. Таков был наказ Суровцева.
   Но группа уже фактически существовала, и некоторые ее участники самочинно, в одиночку совершали то, что подсказывала им их совесть и что диктовали обстоятельства. Только 7 ноября сорок первого года, когда все собрались в домике Хотеевых, чтобы отметить годовщину Октябрьской революции, ребята разоткровенничались. После того как Алеша произнес "вступительное слово" и поведал, что, работая монтером на заводе, не очень старается, а большую часть времени посвящает другим делам, Шурик Лясоцкий, нетерпеливый и горячий, потребовал, чтобы "товарищ Шумавцов не выкомаривался", а поделился с друзьями своими секретами.
   Вот тут-то, считая, что пришло время, Алеша признался:
   - Вы все знаете, что недавно сгорел немецкий материальный склад на локомобильном заводе?
   - А как же, - немедленно отозвался Лясоцкий.
   - Ну так вот, это устроил я.
   И Алеша коротко, без прикрас рассказал, как он пять дней наблюдал за сменой караулов у склада, как договорился со старым дружком Мишей Цурилиным и вместе с ним проник вечером на территорию склада. Свалил там несколько бочек с бензином, вытащил пробки, потом бросил зажженную колбочку с горючим. Бензин вспыхнул, запылал, прибежавшая охрана подняла стрельбу, но ребята благополучно скрылись.
   Шурик Лясоцкий, на радостях потискав друга, заговорщически подмигнул и сообщил, что подобрал несколько советских листовок, призывавших бороться с фашистами и не поддаваться на провокации, разбросал их по городу, а одну припрятал, чтобы показать ребятам.
   - Вот она! - торжествующе заявил Шурик и вытащил из-под рубахи мятую листовку.
   - Слушайте и запоминайте:
   "Дорогие товарищи! Советские граждане временно оккупированных городов и сел! Немецко-фашистские захватчики, пытаясь сломить вашу волю и сопротивление, хвастаются, будто они уже захватили столицу нашей Родины Москву. Это наглая ложь. Не видать гитлеровцам Москвы. Наша доблестная Красная Армия, наш народ скоро погонят захватчиков с родной земли..."
   Заговорил всегда сдержанный Толя Апатьев:
   - Теперь и я могу быть откровенным...
   Оказывается, улучив момент, Толя выкрал у какого-то немецкого фельдфебеля пистолет "вальтер" и две ручные гранаты.
   "Почин" сделали и сестры Хотеевы. Зина ходила в ближайшую деревушку - менять кое-какое барахлишко на картошку - и принесла оттуда экземпляр газеты "Правда" с докладом о 24-й годовщине Великой Октябрьской революции. И уже совсем неожиданным было сообщение Тони. Она при помощи соседской девочки Вали Козыревой познакомилась со штабс-фельдфебелем гитлеровской тайной полиции Рудольфом Борхартом: он вместе с переводчиком, поволжским немцем Якобом Штенглицем, поселился в доме Козыревых, на Комсомольской улице.
   - Ты что, спятила! - не сдержался Евтеев. - Не хватало еще с фашистами знакомство водить.
   - Во-первых, дорогой мой, как это ни противно, любое знакомство с фашистом может пригодиться, - парировала Тоня. - А во-вторых, штабс-фельдфебель Борхарт по многим признакам не настоящий фашист. Он хорошо относится к русским, служит по принуждению, часто ругается со Штенглицем. Тот настоящий палач! А Борхарт, возможно, немецкий демократ или коммунист.
   - Ты играешь с огнем, - тихо сказала Шура.
   - Волков бояться - в лес не ходить.
   - А если он провокатор и тактика у него такая, втереться в доверие к русским? - предположила Зина. - Как по-твоему, Алеша?
   Так сложилось, что Алеша Шумавцов был для ребят главным авторитетом. По всем спорным делам они обращались к нему.
   - Все может быть, - Алеша еще раздумывал над только что услышанным. Что сулит знакомство с фашистом? Нельзя ли его использовать в интересах дела, которое ему поручили? Надо посоветоваться с Посылкиным, начальником партизанской разведки, в условленное время появлявшимся в лесу возле "Петрухиной избушки" - полуразвалившейся халупы, некогда служившей прибежищем для местного лесника. - Все может быть, - повторил Алеша. - Ты, Тоня, от знакомства не отказывайся, мало ли что... Но будь осторожна, ни единым словом не выдавай своих настроений и уж ни слова о наших встречах и делах.
   - Слушаюсь, товарищ начальник! - отшутилась Тоня. - Я этого фрица наизнанку выверну, а нутро его разгадаю.
   В этот вечер ребята договорились действовать сообща, как единая подпольная организация. Соблюдать строжайшую дисциплину, конспирацию, ничего самовольно не предпринимать, в интересах дела выбрать себе псевдонимы и подписать ими клятвы. Эти клятвы Алеша переправил комиссару партизанского отряда Суровцеву.
   Так в Людинове начала действовать подпольная комсомольская организация, во главе которой встал Орел - Алексей Шумавцов.
   Прошло немного времени, и в городе появились первые листовки с призывами не склонять головы перед врагом и активно бороться с ним. Эти листовки, полученные из леса, переписанные во многих экземплярах, распространялись подпольщиками.
   Загорались немецкие военные машины, взрывались фашистские обозы и "оппели" с офицерами - это действовали подпольщики. Толовый заряд разнес Сукремльскую плотину, по которой двигались воинские части и транспорты. Партизанский отряд регулярно получал сведения о расположении дотов и дзотов в городе, о скоплении вражеской техники, об объектах для авиационной бомбежки - это неутомимо работали комсомольцы- разведчики.
   Организация росла. В нее вошли местные девушки Римма Фирсова и Нина Хрычикова, рекомендованные Марией Кузьминичной Вострухиной, женой коммуниста-партизана. Тетя Маруся сама как умела помогала ребятам: распространяла листовки, сообщала о расположении гитлеровских постов вокруг леса (ее избушка находилась на окраине города), срывала со столбов немецкие приказы. Хрычикова и Фирсова научились минировать дороги.
   Зина Хотеева несколько раз обходными путями добиралась до партизан, передавала сведения и возвращалась с новыми и новыми заданиями. А вскоре Золотухин и Суровцев оставили ее у себя в лесу - как опытную связную и руководителя комсомольцев-партизан.
   Однажды, встретившись с Шумавцовым, Тоня Хотеева затащила его к себе домой и выпалила:
   - Вот... Я была права!
   - Ты о чем?
   - Да о немце же... Помнишь?
   - Помню.
   - Я права, он не фашист и хочет помогать русским.
   - Откуда тебе это известно?
   - Послушай, что мне вчера рассказала Валюшка Козырева.
   Валя, смекалистая и разбитная девчурка, действительно рассказала интересную историю. Как-то Борхарт, когда они были с глазу на глаз, отогнул голенище сапога и вытащил две маленькие фотографии. На одной Валя сразу узнала Ленина, на другой - Борхарт сказал, что это друг и ученик Ленина, - вождь немецких коммунистов Эрнст Тельман. Спрятав фотографии, Борхарт попросил не говорить об этом Штенглицу и вообще никому из немцев, так как иначе его арестуют и повесят.
   - Здорово, - сказал Алеша, выслушав Тоню.- Просто на душе веселее становится, когда узнаешь, что среди этих гадов живет и, может быть, работает против Гитлера германский коммунист. Он подумал немного и добавил:
   - Конечно, если этот Борхарт не сделал ловкий ход, чтобы как-то втереться в доверие.
   - К кому, к Валюше? - сощурилась Тоня.
   - Девочка может быть только приманкой.
   - Нет, нет, Алеша, - горячо заговорила Тоня. - Сам знаешь, фашистов я ненавижу так, аж дух захватывает. Как увижу кого, особенно в черном мундире или с бляхой на груди, в глазах темнеет и хочется вцепиться в горло... Но в Борхарте, мне думается, я не ошибаюсь. Он не провокатор. Я как-то разговорилась с ним, так он предупредил меня, что скоро к нам в дом поселят немецкого генерала и чтобы я была с ним осторожна. И как видишь, сказал правду. Теперь этот генерал живет у нас, любезничает со мной, а я приглядываюсь ко всему, что может нас заинтересовать.
   - Я уже сообщил Посылкину об этом немце, - доверительно сказал Алеша. - Он обещал посоветоваться с Суровцевым и Ваней Ящерицыным. У того нюх хороший... Он теперь, кажется, выполняет самые опасные задания... Эх, как хотелось бы и мне быть с ними в лесу!
   - А мне, думаешь, не хочется... Ладно, буду флиртовать с немецким генералом и вести серьезные разговоры со штабс-фельдфебелем. Посмотрим, что из этого выйдет...
   Шумавцов получил из лесу два задания. Первое: если удастся, выкрасть немецкую печать, хотя бы на день-два, чтобы партизаны успели оттиснуть ее на заготовленных для разведчиков поддельных документах. И второе: составить список немецких прислужников на предприятиях города.
   Алеша долго ломал голову, как выполнить эти задания. Доступа к немецким канцеляриям он не имел, своих людей там тоже не было. Но вот он встретился с Марией Кузьминичной Вострухиной. Поговорили о том, о сем, и, между прочим, тетя Маруся рассказала, что немцы выселили ее из собственного дома, и теперь она ютится у знакомых - Дорониных, в темном чуланчике.
   - А сами хозяева? - спросил Алеша.
   - Они - в сарае. В их доме немцы устроили какую-то канцелярию, там целый день толчется солдатня, стукают на пишущей машинке, готовят бумаги для офицеров. Надымят, намусорят, а потом заставляют дочку Дорониных, Танюшку, мыть полы и вывозить всю грязь. Вот она, бедная, и ползает по полу каждый день с тряпкой и щеткой.
   - Сколько лет Тане? - спросил Шумавцов.
   - Четырнадцать. Тебе в невесты еще не годится.
   - Тетя Маруся! А если попробовать одно дело?
   - Ты о чем?
   Алеша рассказал Вострухиной о полученном задании и спросил:
   - Может, Таня сумеет? На девочку вряд ли кто подумает.
   А самому стало нестерпимо больно. Не толкает ли он ребенка на смертельно опасный шаг? Если Таня попадется, немцы замучают ее, и гибель девочки тяжеленной глыбой ляжет на его совесть. Не отказаться ли от этой мысли? Но Вострухина деловито заявила:
   - Попытка не пытка, спрос не беда... Попробуем, Танюшка не из пугливых.
   Через три дня тетя Маруся пришла в дом Хотеевых. Алеша находился здесь же и кинулся к Вострухиной.
   - Ну как?
   - Все в порядке. Получай.
   Вострухина закинула руки за голову, засунула пальцы в пучок волос на затылке и вынула круглую медную печать. Протянула ее Алеше и, не дожидаясь расспросов, рассказала, как учила Танюшу, как та в обеденный перерыв ползала по полу и, улучив момент, схватила со стола эту проклятую печать и прибежала к ней.
   - Ну, а Танюша как?
   - Да ничего... Фрицы вернулись, стали ту печать искать, весь дом перевернули, ничего не нашли. А на девчонку и внимания не обратили.
   На радостях Алеша несколько раз чмокнул в щеку Марик Кузьминичну. А она прикрыла волнение шуткой:
   - Ты гляди, как бы мой старик, Иван Михайлович, не вызнал, что ты целуешь меня. А то он сам знаешь какой, накостыляет тебе...
   - Завтра встречусь с Посылкиньш, передам печать, а заодно и привет Ивану Михайловичу. За такое дело вам, тетя Маша, полагается не только поцелуй, но и орден!
   Все кончилось благополучно. Гестапо арестовало нескольких солдат из канцелярии, а исчезнувшая печать оказалась в руках Суровцева и Золотухина.
   Первое задание было выполнено. Оставалось второе - составить список скрытых предателей. Алеше сначала казалось, что это задание осуществить легче легкого. А на деле все получилось иначе. Открытые предатели были известны всем: Иванов, Двоенко, несколько полицаев и сотрудников управы. Но как распознать тех, кто затаился, кто темными ночами якшается с гитлеровцами и за "тридцать сребреников" продает совесть и честь?
   К этому времени Бенкендорф и его подручные отчетливо понимали, что в городе действует организованная сила, однако до сих пор им не удавалось нащупать подполье.
   Запираясь в кабинете, Бенкендорф прочитывал сводки: расстреляно двести партизан и подозрительных русских жителей, публично повешено семь человек для устрашения, отправлено в Германию рабочей силы больше тысячи. А разрушенные и сожженные дома? А отнятие продовольствие. Это тоже можно приплюсовать к цифрам итоговых докладов. И все-таки спросят его, специалиста по русским делам: почему каждодневно подстреливают немецких солдат и полицейских, почему дважды взорвана Сукремльская плотина - важная магистраль, по которой движутся подкрепления, почему сгорают тонны и тонны драгоценного горючего, доставленного издалека с таким трудом? Почему?
   Фронт снова приближается к Людинову. И чем слышнее раскаты орудийного грома, чем чаще налетают на город советские штурмовики, тем все более чувствует Бенкендорф свое бессилие перед теми, кого он должен был покорить и сделать послушными рабами.
   Да, господину коменданту не помог террор. Ему (как ни горько об этом писать) помог случай. Да, случай! А может быть, излишняя доверчивость подпольщиков, их недостаточная опытность в делах конспирации.
   
   ...Встречаясь с Алешей, Прохор Соцкий всегда заводил одну и ту же пластинку: жить, мол, тяжело и скучно, надо бы что-нибудь делать, вредить немцам, но как, с кем? А однажды высказался более решительно:
   - Знаешь, я сам себе противен. Отработаю свое на заводе, а в душе темным-темно: ведь на фрицев приходится вкалывать. Приходишь домой и заваливаешься спать, чтобы ничего не видеть и не слышать.
   - А ты бы не очень старался, - осторожно заметил Алеша.
   - Попробуй только!.. Ты ведь тоже на фрицев работаешь, тоже на заводе служишь.
   - Да, служу. Но после завода стараюсь не спать. 
   Соцкий удивленно присвистнул и спросил:
   - Может, это ты...
   - Что я?
   - Шуруешь? Гестапо и полиция аж с ног сбились.
   - Ишь, куда хватанул! А вообще-то пошуровать следовало бы.
   - Так давай, Леша, давай!
   - Что давай? Это не так просто. Вокруг гестапо и прочая сволочь. До гестапо нам не добраться, а вот до сволочи не мешало бы.
   - В чужую душу не влезешь, народ замкнулся, друг друга боится.
   - Неправда. Советского человека всегда распознать можно.
   - А что ты про меня думаешь?
   - Видимся мы редко, - уклонился от ответа Алеша. - Да и сам ты сказал, что в душе у тебя темным-темно.
   - Видимся редко - это правда. С другими-то ты часто встречаешься.
   - С кем?
   - С кем? Кто же не знает, что ты старую дружбу водишь с Апатьевым, с Лясоцким, с Евтеевыми... И сестер Хотеевых не забываешь, особенно Шуру.
   - Послушай, друг, - Алеша положил руку на плечо Прохора. - А не можешь ли ты все же присмотреться к тем, кто вокруг тебя работает и живет? Кто из них - советские, а кто фашистам запродался.
   Соцкий внимательно глянул в глаза Шумавцова.
   - Понимаю... Все понимаю,- тихо произнес он.- Значит, я не ошибся.
   - В чем?
   - В том, что ты шуруешь. Иначе зачем тебе такие сведения?
   - Ну мало ли что... Пригодятся.
   - Не такой уж я глупый, Алешка. Только ты меня не бойся, я ведь тоже свой. А списочек я тебе постараюсь составить.
   Прохор Соцкий действительно искренне хотел помочь Шумавцову. Но, получив такое на вид несложное задание, сразу же стал в тупик; рабочих на заводе много, поди узнай, что у кого на душе, кто точит зубы на гитлеровцев, а кто продался им.
   И тут у Прохора мелькнула спасительная мысль: ведь его дядя Федор Иванович Гришин как-никак начальник цеха, уж он-то должен хорошо знать заводских рабочих и служащих. Что с того, что он сектант, пусть себе бормочет молитвы...
   И невдомек было Прохору, что тихость и богобоязненность - маска, под которой хитрый мастер прятал свое истинное лицо. Он уже давно был в чести у коменданта города фон Бенкендорфа и числился у того в "активе" заслуживающих доверия информаторов.
   И вот к этому тайному осведомителю по простоте души обратился за помощью Соцкий. В тот же вечер, присев к столу, за которым дядя, распаренный, красный, разомлевший после очередного моления, с шумом и присвистом хлебал чай, Прохор завел разговор о том, что, мол, наверное, на заводе есть люди, которые рады немцам и не желают возвращения Советской власти.
   - Может, и есть такие, - равнодушно согласился дядя, но уши навострил. - А тебе что с того? Какая тебе корысть?
   - Да мне лично никакой корысти нет, хотя, сами знаете, ихний порядок не по душе. Но ведь не все такие, как мы с вами: работаем, пьем чай и спим. Есть и такие, что и не спят.
   - Ой ли? - хитро сощурился Гришин. - Если и есть, то ты к ним какой интерес имеешь?
   - Хотел бы иметь... - Прохор умолк, боясь сказать лишнее, но дядя уже вцепился в него мертвой хваткой, понял, что сейчас, может быть, в его руки попадет такое, от чего ахнет сам господин Бенкендорф.
   - Ты не тяни, не мямли... Хочешь советоваться, так выкладывай, я тебе не чужой.
   Прохор несколько секунд молчал, подыскивая подходящие слова, а потом, решившись, выговорил:
   - Хочу помочь своим ребятам сведения кое-какие добыть.
   - Какие?
   - Нужно бы списочек составить, записать фамилии тех, кто немцам прислуживает, а может, доносчиком стал. Ведь на заводе уже не одного человека взяли и отправили в гестапо или на тот свет. Значит, кто-то доносит. А если у нас такой список будет, мы сможем этих сволочей и за холку взять.
   - Кто это мы? - хрипло спросил Гришин. Вот оно! Бог услышал его молитвы, теперь счастье само привалило в руки.
   Как ни мялся, ни крутился Прохор, а рассказал дяде о своей встрече с Алешей Шумавцовым, о ребятах, которые дружат с Алешей и часто встречаются у сестер Хотеевых. Этого было достаточно, чтобы Гришин сообразил что к чему. Пообещав парню подумать и, если удастся, помочь, Гришин торопливо допил чай, сказал, что ему нужно еще сходить к одному знакомому, тоже божьему человеку, и бегом помчался в комендатуру. Через несколько минут он уже докладывал Бенкендорфу все, что узнал от Соцкого.
   Так попали участники комсомольского подполья в руки полиции.
   Дело подпольщиков Бенкендорф поручил вести... Дмитрию Иванову.
   - Он местный, хорошо знает этих щенков, а нужные навыки и школу уже прошел.
   И Иванов "развернулся". С мстительной злобой и изуверской жестокостью допрашивал он арестованных, добивался их признания о связях с партизанским отрядом и командованием Красной Армии. Но ни парни, ни девушки - избитые, окровавленные, истерзанные - не проронили ни слова. Они отлично представляли себе, что пришел их конец, что уже пылают "высокие костры". Они готовились взойти на эти костры достойно, как и подобает комсомольцам, детям ленинской партии.
   В одной камере с Шумавцовым и Шуриком Лясоцким оказался и штабс-фельдфебель Борхарт. Здесь состоялось их запоздалое знакомство. Ребята сначала сторонились арестованного в фашистском мундире, а тот печально смотрел на своих соседей по камере и советовал молчать, не называть фамилий друзей. О себе же он сказал очень коротко и выразительно:
   - Я - коммунист... Я - капут...
   - Камрад... Товарищ... - еле шевеля губами, прошептал в ответ Шумавцов. В этот момент Алеша забыл о своих страданиях, об участи, ожидавшей его и друзей. Сердце согрело прекрасное чувство интернационального братства. - Камрад, - повторил он.
   Борхарт поник седеющей головой и через минуту спросил:
   - Фройляйн Тонья?
   - И Тоня и Шура...
   - Надо швайген... Молшать...
   Не будем рассказывать подробности пыток и мучительной казни подпольщиков. Не будем рассказывать и о том, как долго и безутешно рыдал Прохор Соцкий, что невольно стал пособником гестаповского агента Гришина.
   Он ушел из дома сектанта-предателя, приютился где-то и остался наедине со своей совестью. А она жгла, мучила, не давала покоя...
   Так разошлись в разные стороны жизненные пути земляков, бывших школьных товарищей. Алексей Шумавцов и его помощники пали смертью храбрых в борьбе с фашизмом. Дмитрий Иванов до конца служил врагам нашей Родины, менял обличье, имена, фамилии, стал уголовником и уже совсем было запутал свои кровавые следы. Но наши чекисты нашли его, разоблачили и передали в руки правосудия. Смертная казнь - таков был единодушный приговор советского суда.
   А Прохор Соцкий? Гуманное Советское правительство простило ему невольное предательство.
   На Людиновском локомобильном заводе трудится комсомольско-молодежная бригада коммунистического труда имени Героя Советского Союза Алексея Шумавцова. А он - неподалеку. В центре городского парка высится его стройная фигура. Он стоит на гранитном постаменте, в летней рубашке, сжимая древко развевающегося знамени и весь устремленный вперед. Только вперед! На бронзовом барельефе высечены имена боевых друзей Алеши.
   "Эй вы, грядущие, мы умираем за вас!" - словно рвется с губ Шумавцова.

  • 0

#3 Гость_xe-xe_*

Гость_xe-xe_*
    Топикстартер
  • Гость
  • Регистрация:--

Отправлено 05 мая 2016 - 13:17

Т. Прокофьева 
 
"Называем новые имена" 
 
 
    Славная страница вписаны в годы Великой Отечественной войны в историю Людиновской комсомольской организации героями подпольной комсомольско-молодёжной группы Алексеем Шумавцовым, Антониной и Александрой Хотеевыми, Анатолием Апатьевым, Александром Лясоцким, расправа над которыми произошла в оккупированном городе.
    Они погибли в начале ноября 1942 года, выдержав допросы, избиения, унижение, утверждая на земле высокое чувство человеческого достоинства, преданности идеалам партии, Ленинского комсомола. Ещё раньше, в декабре 1941 года, от руки палача - начальника полиции Двоенко погибла комсомолка-подпольщица Ольга Мартынова.
    Благодаря их стойкости, мужеству остались жить другие подпольщики - Антонина Хрычикова, Римма Фирсова, Александр Цурилин. Остались на свободе Виктор Апатьев, Михаил Цуриалин, Николай Евтеев, но их нет среди живых: в день освобождения города, 9 сентября 1943 года, эти ребята ушли на фронт, чтобы продолжать борьбу с ненавистным врагом, и они погибли в открытом бою с фашистами.
    История Людиновского подполья хранится в музее Комсомольской славы, где можно услышать подробный рассказ о деятельности группы, об обстоятельствах гибели подпольщиков.
    Многое из истории комсомольского подполья стало известно в 1957 году, когда в здании Дворца культуры тепловозостроителей проходил открытый судебный процесс над изменником Родины Дмитрием Ивановым - старшим следователем полиции в оккупированном городе. Но история подполья хранит ещё много неизвестного.
    Сотрудники музея постоянно работают над поиском новых материалов. Время почти не сохранило документов, личных вещей героев. Но есть ещё живые люди - родные погибших, их друзья, соседи, сверстники. Их память хранит многие подробности о том суровом времени, когда в городе царил оккупационный фашистский режим.
    Поиск привёл нас к встрече с сестрой подпольщика Виктора Апатьева - Таисией Ивановной Апатьевой (Борисовой).
    Она согласилась прийти к нам в музей и рассказать всё, что помнит, при одном условии: вместе с нею мы должны пригласить Анатолия Константиновича Пивоварова. Таисия Ивановна очень волновалась, потому что нельзя оставаться спокойной, вспоминая о том времени...
   
    
    ИЗ РАССКАЗА Т.И. АПАТЬЕВОЙ (БОРИСОВОЙ):
    - Когда началась Великая Отечественная война, отец поручил старшему брату Виктору помогать матери. Эвакуироваться мы не смогли. В начале октября немцы заняли город. Страшное это было время. Из дома невозможно было выйти, оккупанты зверствовали, ходили по домам, забирали молодых ребят. Забрали однажды и Виктора, но он от них сбежал...
    Жили мы на улице Комсомольской (ныне - ул. имени Сестёр Хотеевых). Жители были дружные. Никто с нашей улицы не пошел служить в полицию. Семьи были связаны между собой. Старались помочь друг другу. У некоторых были коровы. Они старались поделиться молоком с теми, у кого были дети. Есть было нечего. Я помню, что взрослые ходили в деревни менять вещи на продукты. С семьей Хотеевых мы жили в одном доме (дом был разделён на две половины).
    Самое трудное началось с зимы 1942 года. Фашисты в половине дома Хотеевых устроили блиндаж и склад, где хранили вещи для немецких солдат. Хотеевы перешли жить к нам. Я была ребенком, без конца вертелась под ногами взрослых. Многое видела, слышала, не все я тогда понимала, а сейчас мне многое стало понятно.
    Дом наш был центром не только для молодёжи. Сюда шли люди к Татьяне Дмитриевне Хотеевой. Она была прекрасным человеком. Для каждого у неё находились нужные слова, она всегда была в курсе дел партизанского отряда. К ней шли, якобы, для того, чтобы проведать больную, а узнавали о новостях в отряде, кто погиб, кто арестован, в чём нуждаются партизаны. Удивительным она была человеком, добрым, отзывчивым, всегда готовым прийти на помощь другому.
    Помню разные отрывки из разговоров взрослых, доказывающие связь с партизанами.
    Например:
    - "Говорят, немцы Москву взяли". - "Это ещё надо проверить".
    И, видимо, проверяли, потому что в появлявшихся листовках советским людям сообщалось действительное положение дел на фронте.
    Помню, много было разговоров о расстрелянной Беловой, о гибели Оли Мартыновой. В том, что была создана подпольная группа, сомнений нет. Всех подпольщиков я, конечно, не знала. Наверное, и они сами не все друг друга знали.
   
    Известны имена многих, но обидно мне, что никто не знает об Анатолии Пивоварове - это близкий друг моего брата Виктора. 13 лет они были неразрывно связаны, всюду были вместе. Неразлучны были они и в оккупированном городе. Все, что делал Виктор, он делал вместе с Толиком. Я могу вспомнить многое, а он - расшифровать подробности и уточнить факты, потому что он является участником тех событий и имеет прямое отношение к подпольной группе. Жил он недалеко от нас. Детство его было трудное, воспитывался у тётки. Когда о нашем подполье заговорили, тетка ему запретила что-либо рассказывать и он промолчал. Он очень скромный, о себе рассказывать не любит. А мне вспоминается многое.
    Я хорошо помню, что Толик шил обувь. Носили ему чинить обувь и немцы. Но основная его работа - сшитая обувь - шла, видимо, партизанам. Одежду и обувь ребята воровалн и у немцев. В нашем доме на печке появлялись разные вещи, потом исчезали. Виктор "одалживал" их на половине дома Хотеевых, где был немецкий склад.
   Занимались ребята и сбором оружия. В огороде у нас был блиндаж, где мы прятались. Однажды мы не могли пролезть в него: вход был завален ветками. Оказалось, что там были спрятаны винтовки. Появлялось оружие в бороздах огорода, под крыльцом, на чердаке, потом исчезало - наверное, переправляли партизанам. 
   Иногда Виктор исчезал из дома. Теперь я понимаю, что ребята занимались разведкой. Виктор был отчаянным парнем, он много раз уходил от немцев. Как-то поехал он на велосипеде по Жиздринскому большаку (цель его поездки я не знаю). Немцы его взяли, отобрали велосипед. Он украл у них другой велосипед и ушел.
   Ребята были связаны с медиками, Помню, Виктор говорил, что нужен стрептоцид, люди пропадают. Тогда стрептоцид был красный, я хорошо помню эти таблетки. Куда и как ребята переправляли лекарства, я не знаю.
   Вызывали Виктора в полицию, предлагали стать полицейским. Дома матери он сказал: "На них работать я никогда не буду".
   
   Многое делали ребята, но тогда никто не думал ни о каком героизме- все думали об одном: как помочь нашим и как побольше навредить немцам. И мы, дети, воспринимали это как само собой разумеющееся. Так надо: надо помогать нашим.
   Хорошо помню день, когда арестовали Тоню и Шуру Хотеевых, взяли Толю Апатьева, Сашу Лясоцкого, Лешу Шумавцова. Девочек сначала отпустили. Тетя Таня Хотеева говорила, что, когда за ними пришли второй раз, один из полицейских говорил, что девчатам надо уйти. Шура сказала: "Уйти мы не можем. Если мы уйдем, то загубим дело, и заберут всех вас".
   Больше они не вернулись. Тетя Таня носила им передачу и узнала, что их бьют, пытают, что-то делают с ногтями, бьют резиновыми трубками. Не знаю, кто, но был в полиции свой человек, через которого все узнавали.
   На допросах в качестве переводчицы иногда присутствовала учительница, которая до войны учила Толю Апатьева, мать Толи Евдокия Михайловна обращалась к ней. Эта женщина говорила, что Толя держится стойко. Даже немцы заявили: "Нам бы таких". Ему предлагали уехать в Германию. Он отказался. 
   - Евдокия Михайловна! Все зависит от Вас! Повлияйте на него! - говорила ей эта женщина.
   - Я этого никогда не сделаю. Даже ценой жизни сына, - ответила мать.
   
   Когда арестовали девочек Хотеевых, Виктора в доме не было несколько дней. Теперь я понимаю, что это все - работа тети Тани Хотеевой: это она заставила его уйти.
   В начале ноября 1942 года Татьяна Дмитриевна вновь понесла передачу дочерям. Передачу не приняли. Полицейский сказал: "Они уже наелись". Девочек вместе с Анатолием Апатьевым отправили в неизвестном направлении. Больше их никто не видел. Где и как они погибли, мы не знаем.
   Горе пришло в наш дом. Но остальные ребята остались на свободе и продолжали борьбу. С немецкого склада по-прежнему тащили одежду и обувь, перетаскивая их через чердак. А один раз в доме появилось красное полотнище. Мать всплеснула руками: "На флаг". Мы очень боялись за брата: слишком трудное это было время.
   Перед освобождением города староста улицы дядя Вася Сизов оповестил всех, чтобы уходили, а то немцы могут сжечь дома. Мы ушли, ночь провели на Глинище - в том месте на нас вышли наши разведчики (три человека). Они-то и сказали, что город освобожден, и мы, можем вернуться домой. Сколько было радости и... слез!
   Плакали от радости, плакали о пережитом. Оплакивали погибших. И не знали мы, что брата Виктора мы видели в последний раз. А ребята собрались (человек 25, среди них были Анатолий Пивоваров, Коля Евтеев, Миша Цурилин), пошли с нашими войсками. Их приняли не сразу. Об этом я узнала уже позже.
   Помню письмо Виктора из Бытошн Он писал, что находится вместе с Евтеевым, Цурилиным и другими ребятами: "Мы едем на фронт... Или грудь в крестах, или голова в кустах".. Из всех ребят вернулся только Анатолий Константинович Пивоваров, вернулся инвалидом Он о многом может рассказать
   
    
   ИЗ РАССКАЗА АНАТОЛИЯ КОНСТАНТИНОВИЧА ПИВОВАРОВА:
   - Во время оккупации города я входил в подпольную группу. Группа была большая и делилась на более мелкие. В нашу группу входили Виктор Апатьев, Леша Колчин, Тоня и Шура Хотеевы. Руководил нашей группой Анатолий Апатьев. Мы выполняли его задания. Он был умнее, эрудированнее нас Мы его очень уважали.
   С Виктором Апатьевым мы дружили с детства, друг без друга мы ничего не делали. Всегда были вместе. Виктор был волевым, смелым, решительным, умел выходить из любой ситуации спокойно.
   В начале зимы 1941 года нам поручили достать радиоприемник. Это было сложно, потому что в начале Великой Отечественной войны приемники были сданы в военкомат. Ни у кого из наших близких приемника не оказалось. Стали думать - и решили обратиться к бывшему работнику почты Алексею Гаверюкину. После встречи с ним выяснилось, что на чердаке здания почты спрятан радиоприемник - Алексей дал нам план, как его найти.
   Фашисты охраняли здание, часть которого была разрушена. Только после третьего "похода" приемник был найден и унесен, но опробовать его мы не могли из-за отсутствия электроэнергии. Позже, когда стала работать местная электростанция от парового котла локомобиля, приемник заработал.
   Три месяца мы слушали Москву и распространяли среди населения сводки Совинформбюро. Впоследствии хранили приемник в доме № 15 по улице Комсомольской (ныне - улица имени Сестер Хотеевых). А электростанцию мы потом взорвали, заложив в дрова взрывчатку.
   
   Занимались мы и разведкой. Немцы гоняли население на расчистку дорог, гоняли ближе к линии фронта. Мы чистили снег, а сами все время наблюдали, какая военная техника движется, сколько ее. Обо всем докладывали Анатолию Апатьеву.
   Рядом с нами был пустой дом Тереховых, на чердаке которого мы прятали оружие. Оружия у нас было много, а патронов - мало.
   Помню, по заданию Анатолия Апатьева я ходил к Ивану Максименко. Я ему передал, что его просят идти работать в полицию. И он пошел туда работать по заданию подпольщиков. Возможно, что именно от него узнавали потом обо всех событиях, происходивших там, в том числе - и о допросах ребят, личные встречи с которыми были запрещены.
   Мой друг Виктор Апатьев воевал в 283-й стрелковой дивизии, был разведчиком. Много раз был ранен. Однажды он сбежал из госпиталя на фронт. Как-то в письме к родным писал: "Родные, не беспокойтесь. Писем от меня не ждите. Когда будет можно, напишу"...
   Погиб Виктор в Порт-Артуре, похоронили на воинском кладбище. Он награжден орденом Славы Ш-й степени, орденом Красной Звезды, медалью "За отвагу" и орденом Красного Знамени (посмертно).
   
   * * *
   
   В 1981 году страна отмечала 40-летие начала партизанской и подпольной борьбы. Отмечали эту дату и в нашем городе. И так случилось, что именно в эти дни к нам в город в командировку приехал Владимир Никитович Востров (живет он в городе Новомосковске Тульской области, а до войны и во время войны жил на улице Комсомольской в доме № 27, через несколько домов от Хотеевых).
   Когда началась Великая Отечественная война, было ему 15 лет. После освобождения города он тоже ушел на фронт. Прошел Польшу, Германию. Закончил войну на Эльбе. Тяжелое ранение и контузия сделали свое дело: военно-медицинской комиссией был признан негодным к дальнейшей службе в армии, в 1946 году его демобилизовали.
   Жизнь оторвала его от родного города на 38 лет. Только в прошлом году попал Востров в Людиново и узнал о музее Комсомольской славы имени героев Людиновского подполья. 
   Сотрудники музея обратили внимание, что у стендов по теме "Людиновское подполье" стоит мужчина и... плачет. Он ходил, дотрагиваясь руками до стекла. А за стеклом - его военная юность.
   Когда работники музея подошли к этому человеку, то не они ему, а он начал рассказывать им о ребятах.
   В те дни произошла его встреча с Анатолием Пивоваровым. От здания городского комитета партии отходил автобус с бывшими партизанами, который шел на партизанскую поляну. Владимир Никитович попросил разрешения поехать с делегацией и в автобусе узнал Анатолия Пивоварова. Трудно передать словами, как встречаются друзья юности, да еще военной, оккупационной юности! Многое вспомнили они в тот день.
   В нынешнем году Владимир Никитович вновь приехал в наш город, и вместе с ним мы прошли и проехали по тем местам, с которыми связана его подпольная борьба.
   (Продолжение следует).
   Записала директор музея Комсомольской славы
   Т. ПРОКОФЬЕВА.
   
    Газета "Людиновский Рабочий" 16 ноября 1982 г. Вторник N135 (8779)

  • 0

#4 Гость_xe-xe_*

Гость_xe-xe_*
    Топикстартер
  • Гость
  • Регистрация:--

Отправлено 05 мая 2016 - 13:18

Справка о подвиге людиновских комсомольцев-подпольщиков 
 
 
   В марте 1957 года в г .Людиново,Калужской области, проходил открытый судебный процесс над изменником Родины Ивановым, который в течение нескольких лет скрывался под чужими именами на территории СССР и уходил от справедливого возмездия советского суда.
   В ходе расследования по этому делу, документами, показаниями свидетелей, а также по воспоминаниям оставшихся в живых членов комсомольско-молодежной группы, предстала во всей полноте самоотверженная борьба в фашистском подполье комсшольцев-людиновцев, о деятельности которых до судебного процесса над Ивановым имелись крайне недостаточные сведения и почти ничего не было известно об обстоятельствах их гибели.
   Патриотическая подпольная комсомольско-молодежная группа в оккупированном немцами г. Людинове была создана в 1941 году по инициативе подпольного райкома партии и командования партизанского отряда. По неполным данным в нее входило около тридцати человек.
   В августе 1941 года, когда вся наша страна находилась в опасности, когда Советская Армия вынуждена была временно оставлять многие города и села, Людиновский райком партии начал формирование партизанского отряда, основное ядро которого составляли коммунисты, комсомольцы, рабочие людиновского завода.
   Командиром отряда был назначен ЗОЛОТУХИН В.И., комиссаром -секретарь райкома партии СУРОВЦЕВ А.Ф.. Кроме них , в состав подпольного райкома партии вошли: ЕГОРШКОВА А.П. - секретарь РК ВЛКСМ, а также товарищи КИЗЛОВ Л.Н.., АЛЕКСЕЕВ А.В., СОЛОНЦОВ В. Д., СТЕПАШИН И К.
   Формируя партизанский отряд, партийная организация вместе с тем принимала меры к тому, чтобы подобрать надежных людей для подпольной работы в тылу врага. Партизанам нужны в городе были свои "глаза и уши"
   Эту задачу решили возложить на комсомольско-молодежную группу, под руководством смелого и находчивого комсомольца Алексея ШУМОВЦОВА.
   Комиссар партизанского отряда, секретарь подпольного райкома партии СУРОВЦЕВ А.Ф. объяснил ШУМОВЦОВУ сложные задачи разведки, которые должны были решать комсомольцы, рассказал о способах связи с партизанами, о формах и методах конспирации, 
   В первые же дни оккупации гитлеровцами города Людиново Алексей начал осторожно присматриваться к людям, подбирать комсомольцев в группу, которую он создавал по поручению райкома партии и партизанского отряда.
   В первый период оккупации, который продолжался с 4 октября по 7 января 1942 года группа ШУМОВЦОВА не смогла полностью развернуть боевую деятельность, так как она еще только создавалась, приходилось изучать врага, трудно было наладить регулярную связь с партизанским отрядом,
   7 января I942 г. Советская Армия освободила город. Вернулись в Людиново и партизаны. В это время командир партизанского отряда сообщил ШУМОВЦОВУ, что по заданию командования отряда в городе Людиново оставлена медицинская сестра Клавдия АЗАРОВА, которой поручено поступить на службу в немецкий госпиталь, привлечь себе в помощь кого будет возможно из других медицинских работникков и проводить работу по получению разведовательных данных, по обеспечению партизан медикаментами. Состоялась встреча Алексея Шумвцова и Клавдии Азаровой и был решен вопрос о взаимных действиях обоих групп в тылу врага.
   17 января 1942 года части нашей Армии вынуждены были снова отступить из Людинова. Одновременно с Армией ушли из города и партизаны.
   Начался второй, более длительный период оккупации, продолжавшийся почти двадцать месяцев, до 9 сентября 1943 года.
   В этот период комсомольско-молодежная группа развернула активную боевую деятельность против фашистских захватчиков.
   В рядах комсомольско-молодежной группы были в своем большинстве дети рабочих, а некоторые комсомольцы уже сами являлись молодыми рабочими людиновского локомобилестроительного завода. Почти все комсомольцы были знакомы между собой с детских лет, учились в средней школе, которую окончить большинству не пришлось, так как учебу прервало вторжение гитлеровцев. Только двое комсомольцев - Антонина Хотеева и Николай Евтеев являлись студентами институтов.
   С первого же времени боевой деятельности комсомольско-молодежной группы выявился целый ряд самоотверженных юношей и девушек, боровшихся с врагами. Среди них, кроме 17-ти летнего Алексея Шумавцова, были 17-ти летний Александр Лясоцкий, 18-летний Анатолий Апатьев, I9-летняя Шура Хотеева, 20-летняя Антонина Хотеева, ее ровесник Николай Евтеев и ряд других молодых патриотов.
   Связь с Людиновской комсомольско-молодежной группой партизанский отряд чаще всего поддерживал через 18-летнюю партизанку-комсомолку Зинаиду Хотееву, две сестры которой были членами подпольной боевой организации молодежи в Людинове.
   Суровая ненависть комсомольцев к врагам нашей Родины и горячее желание бороться с ними нашли свое яркое выражение в письменных клятвах молодежи, пересланных в партизанский отряд и сохранившихся до настоящего времени в архивах партизанского движения брянской группы.
   Вот, например, клятвы Шумавцова и Хотеевой:
   "Я, Шумавцов Алексей Семенович, 1925 года рождения, беру на себя обязательство работать на пользу социалистической Родины путем собирания данных разведовательного характера, идущих на пользу Красной Армии и Красных партизан. Если я нарушу свое обязательство или выдам тайну, то несу ответственность по законам Советской власти как изменник Родины".
   2/Ш-1942 г.
   "Орел" (Шумавцов.)
   
   "Я, Хотеева Антонина Дмитриевна, 1921 года рождения, член ВЛКСМ с 1937 года, беру на себя обязательство снабжать отряд информационными данными разведывательного характера, способствующими скорейшему разгрому фашизма. Если я откажусь от взятого обязательства, то пусть меня покарает советский закон, как изменника Родины".
   3/VII/1942 г.
   "Победа" (Хотеева.)
    
   Свою патриотическую деятельность комсомольцы-людиновцы вели по трем основным направлениям: сбор для партизанских частей разведовательных данных о военных силах врага, агитационная работа среди населения и непосредственные боевые операции против оккупантов и предателей Родины.
   Разведка была основным направлением в деятельности подпольной группы. И это не было случайностью, так как им приходилось действовать в условиях прифронтовой полосы. В районе города Людиново фронт находился в положении стабилизации в течение 20 месяцев. Передовая линия фронта проходила всего в 18 километрах от города, а вторая линия обороны противника в 7 километрах. В городе находился штаб немецкой дивизии. Понятно, что командованию советских войск чрезвычайно важно было знать численность немецких войск, их дислокацию (вооружение и передвижение частей войск)
   Комсомольцы-людиновцы выявляли расположение сил противника и его военных баз и складов, составляли карты расположения воинских частей, доставляли партизанам некоторые немецкие документы, собирали сведения о пособниках оккупантов. Разведовательными данными комсомольской группы пользовались партизаны и части Советской Армии для боевых операций против вражеских сил.
   Сохранившиеся до настоящего времени отдельные разведовательные донесения Алексея Шумавцова и некоторых других членов комсомольской группы отличится полнотой, ясностью и смелостью разведки.
   Сохранилось, например, такое донесение: "За улицей Свердлова, в лесу по обе стороны Агеевской дороги, на протяжении одного километра стоит большое количество неприятельских машин. Приблизительно - 100-120. Имеется 5-6 пушек среднего калибра, пулеметы и живая сила противника". И здесь же приписаны горячие юношеские слова: "Прекрасное место для бомбежки, товарищ командир". К сему "Орел".
   В другом донесении Шумавцов писал: "Немцы в Людинове строят линию обороны. Она тянется от лесопилки вдоль линии до Псурского моста, а возможно и дальше. На это строительство фашистские сволочи ломают наши дома, выгоняют из домов мирных жителей, а дома и надворные постройки увозят на строительство дзотов. Терпеливые русские люди все эти издевательства, скрепя сердце, переносят, но они знают, что скоро настанет тот час, когда великая Красная Армия освободит их от фашистского ига и отомстит им за издевательство. Они уверены в нашей победе".
   Заниматься разведкой в условиях прифронтовой полосы было очень трудным делом. В городе был установлен жесткий оккупационный режим.
   С первых же дней пребывания в городе немцы создали полицию, карательные отряды. На улицах города вывешивались плакаты, грозившие смертью за малейшее отклонение от установленного гитлеровцами режима для советских людей. Назначенный гитлеровцами комендантом города фон Бенкендорф, потомок небезызвестного царского шефа жандармов, издал приказ, согласно которому населению запрещалось ходить по городу, держа руки в карманах.
   За период оккупации немцы расстреляли в городе Людинове 251 чел,, повесили 7 чел., угнали в Германию 1107 чел.
   Материальный ущерб, нанесенный городу, составил около 528 миллионов рублей.
   Бесстрашно боролись с оккупантами людиновские комсомольцы. Трудности оккупационного режима не заставили их отступить от порученного им дела. Они добывали данные о расположении и передислокации частей противника, местах расположения штабов, выбирали объекты для бомбёжки, изучали моральный дух вражеской армии.
   В партизанском отряде от них получали очень ценные сведения которые затем использовались командованием Советской Армии для непосредственных боевых операций, способствующих успешной борьбе с фашистской Германией.
   Важным заданием, которое выполняли члены подпольной группы, было разоблачение немецких пособников, полицаев из числа изменников нашей Родины.
   Подпольная комсомольско-молодежная группа проводила также активные боевые действия против гитлеровцев. 
   Так, ШУМАВЦОВ Алексей сжег склад горючих материалов, располагавшийся в одном из цехов Лцциновского завода. На этом заводе оккупанты ремонтировали свою военную технику (Вместе с Апатьевым Анатолием и Апатьевым Виктором он взорвал немецкую электростанцию на заводе./
   Апатьев Анатолий сжег вещевой склад немцев. Шумовцов и Лясоцкий минировали дороги и другие места движения немецких войск, выводили из строя военную технику и противника, уничтожили оккупантов.
   Особую изобретательность, смелость и мужество в борьбе с оккупантами проявляли комсомольцы Шумавцов Алексей, Лясоцкий Александр и Апатьев Анатолий.
   За два года борьбы с немецкими оккупантами Людиновскии партизанский отряд при активном участии комсомольского подполья уничтожил свыше 2-х тысяч гитлеровских солдат и офицеров, пустил под откос шесть вражеских эшелонов, взорвал два паровоза, восемь мостов, более двухсот машин, мотоциклов и другой техники. Было выведено из строя 3,5 км. железнодорожного полотна.
   Патриотическая деятельность подпольной группы воодушевляла население города, они видели, что суровая рука народных мстителей карает врагов и вселяла уверенность в скорой победе Советского государства над врагами. На улицах города в наиболее людных местах нередко появлялись листовки, переписанные руками подпольщиков; расклеивались сводки Совинформбюро, среди населения распространялись свежие номера советских газет. Трудно было догадаться, что это дело юных борцов, которые тайком ходили на места встреч со связными партизанского отряда и оттуда приносили газеты и листовки, доставленные партизанской Зиной Хотеевой которой нередко приходилось проходить по 60-70 километров в день для того, чтобы принести эти газеты и литовки от партизан для группы Шумавцова.
   На связь с комсомольской группой вместе с Зиной Хотеевой часто приходили партизан, коммунист ПОСЫЛКИН. От молодежной группы партизаны, кроме разведовательных данных, получали медикаменты, собранные Клавдией АЗАРОВОЙ, некоторое продовольствие, оружие и боеприпасы, добытые комсомольцами подпольщиками у немцев.
   Содействие партизанскому отряду со стороны группы Шумовцова сочеталось с оказанием помощи местному населению и советским военнопленным.
   Комсомолки сестры Хотеевы помогли нескольким советским солдатам, попавшим в плен к немцам, в побеге из плена к партизанам.
   Героическая борьба людиновских комсомольцев продолжалась 10 месяцев, до октября 1942 г. и окончилась в результате предательства гибелью наиболее активных комсомольцев-подпольщиков.
   Еще в июне 1942 г. в подпольную комсомольско-молодежную группу был привлечен комсомолец СОЦКИЙ П.Б., работавший в то время в Людиновском заводе на ремонте немецкой техники. Однако он практического содействия группе не оказывал, а в конце октября 1942г, выболтал сведения о подпольной комсомолъско-молодежной группе своему квартирохозяину, начальнику цеха завода по ремонту немецкой техники и машин ГРИШИНУ Ф., который сразу же донес об этом немецкой полиции.
   28 октября 1942 г. начались аресты отдельных членов подпольной комсомольской организации, а затем и целых семей, родственников партизан, с которыми были связаны комсомольцы.
   Прежде всего были арестованы ШУМАВЦОВ Алексей, ЛЯСОЦКИЙ Александр, АПАТЬЕВ Анатолий, Александра и Антонина ХОТЕЕВЫ.
   Многие комсомольцы были подвергнуты зверским пыткам и истязаниям со стороны гитлеровцев и их приспешников, которые пытались добиться от комсомольцев признания в связи с партизанами, сведений об их деятельности, о людях, которые оказывали им помощь. Несмотря на все усилия старшего следователя полиции, предателя ИВАНОВА, (осужденного советским судом и приговоренного к расстрелу) врагам ничего не удалось узнать от отважных комсомольцев.
   Комсомольцы-патриоты стойко перенесли все пытки и не выдали расположения партизанского отряда и своих оставшихся на свободе товарищей.
   6-7 ноября 1942 года комсомольцы ШУМАВЦОВ, ЛЯСОЦКИЙ, АПАТЬЕВ, Антонина и Александра ХОТЕЕВЫ и несколько других комсомольцев, фамилии которых еще не установлены, были расстреляны гитлеровцами.
   Оставшиеся в живых участники группы рассказывают, что ШУМАВЦОВА и ЛЯСОЦКОГО полицейские перед расстрелом взяли с собой в лес, на розыски партизан. Каратели в течение нескольких часов двигались по лесному массиву между деревней Войлово и городом Людиново. Наконец они случайно подошли к тому месту, где обычно происходила встреча со связными партизанского отряда и куда в то время должны были подойти связные от партизан. Партизан ПОСЫЛКИН и комиссар отряда СУРОВЦЕВ позднее рассказывали, что в то время, когда они прибыли в условленное место, они услышали крик ШУМАВЦОВА, который предупреждал партизан об опасности и вскоре увидели его под конвоем полицейских. Тогда ПОСЫЛКИН и СУРОВЦЕВ стали стрелять, убили одного полицейского, но вынуждены были уйти. Каратели на этом месте расстреляли ШУМАВЦОВА к ЛЯСОЦКОГО. Их трупы впоследствии были найдены со скрученными проволокой руками. Труп ШУМАВЦОВА был обезглавлен.
   Несколькими днями позже были расстреляны АПАТЬЕВ Анатолий и сестры ХОТЕЕВЫ, семья ЛЯСОЦКОГО из 8 человек и семья партизана РЫБКИНА из 3 человек. В числе расстрелянных было несколько детей в возрасте 2-3 лет. Только одному подростку РЫБКИНУ случайно удалось спастись, так как при расстреле он был не убит, а лишь легко ранен.
   
   За мужество и героизм, проявленные в борьбе против немецко-фашистских захватчиков, Указом Президиума Верховного Совета СССР от 12 октября 1957 года руководителю подпольной комсомольско-молодежной группы т .ШУМАВЦОВУ посмертно присвоено звание Героя Советского Союза. Этим же указом 12 его боевых соратников по борьбе о фашистскими захватчиками были награждены орденами Советского Союза" Орденом Ленина (посмертно) Анатолий Апатьев, Александр Лясоцкий, Александра Хотеева, Антонина Хотеева, орденом Красного Знамени (посмертно) Клавдия Антоновна Азарова, Виктор Иванович Апатьев, Николаи Георгиевич Евтеев и оставшиеся в живых орденом Красного Знамени - Михаленко (Хотеева) Зинаида Дмитриевна и орденом Красной Звезды: Антонина Васильевна Ананьева, Мария Кузьминична Вострухина, Олимпиада Александровна Зарецкая, Римма Дмитриевна Савкина.
   С тех пор прошло немало лет.
   Священным местом для молодежи города Людинова и всей калужской области является памятник героям людиновского подполья, воздвигнутый в центре города в 1959 году.
   В 1963 г. было широко отмечено 20-лежие подпольной комсомолъско-молодежной группы и открыт небольшой музеи "Комсомольской славы". В этот день из проходных завода вышли 6 тепловозов имени героев комсомольцев- подпольщиков.
   Верные традициям старшего поколения комсомольцы и молодежь города Людиново успешно трудятся, сочетая работу с учебой. Так, на тепловозостроительном заводе каждый второй учится в ВУЗах, техникумах, ШРМ.
   В день открытия съезда ВЛКСМ комсомольцы-тепловозостроители выпустили тепловоз из сэкономленного металла имени XVI съезда комсомола.
   
 
РГАСПИ. Ф.М-1. Oп. 53. Д. 184

  • 0

#5 Плотнег

Плотнег

    не курю

  • Администратор
  • 13 383 сообщений
  • Регистрация:24 сен 2004
  • Пол:Мужчина

Отправлено 05 мая 2016 - 14:18

да. и фильм сейчас выйдет. расторгуев продюсер. 

о! на кп уже новость об этом. не видел.


Производство и монтаж систем вентиляции 

Механизированная штукатурка, шпаклевка, наливные полы.

широкоформатная ультрафиолетовая и сольвентная печать на любых материалах в г. Калуга

 https://vk.com/goodwinprint


#6 Эталон пельменя

Эталон пельменя

    Сердцефицированный специалист

  • ВИП
  • PipPipPipPipPipPipPipPip
  • 61 584 сообщений
  • Регистрация:08 авг 2004
  • Пол:Не определился

Отправлено 05 мая 2016 - 16:15

О! Благодаря этой заметке вспомнила , чье имя носила пионерская дружина моей школы. Чота недавно пришло в голову - и не смогла вспомнить фамилию. Хорошая заметка.
Не читала, но одобряю.
  • 0

Жинзь слонжа и падароксальна.






Темы с аналогичным тегами людиново, подполье

Количество пользователей, читающих эту тему: 0

0 пользователей, 0 гостей, 0 анонимных